Римляне шутят

Птицы, которые стали священниками Гипотеза происхождения украинского названия Иванок К происхождению итальянского названия сороки Птицы, окрещенные именами святых Дохристианское происхождение французского названия птицы oiseau Saint-Martin К происхождению французского названия воробья Христианское и дохристианское происхождения названий попугая в романских языках К вопросу про христианский антропоморфизм в романской орнитонимии Происхождение названия птицы Jean-le-blanc во французском языке Место и причина возникновения украинского названия птицы МАРТЫН Метафора у Витрувия (в соавторстве с А.А.Пучковым) Метафора у Катона Античные источники метафоры в произведениях Ореховского Метафоры, связанные с понятием Государство у Платона Глагольное словообразование у Вергилия Фонетическое значение в классической латыни (на примере Катулла)

Римляне шутят

Римляне шутят

 

О, Ювенал, Теренций, Геродот

Меня вы упрекаете незримо,

Когда несу в журналы анекдот,

Сработанный еще рабами Рима

                                (Юрий Шанин)

 

            Античность поделилась с нами не только наукой, искусством и прочими культурными достижениями, но и веселым отношением к жизни. Анекдот – в переводе с древнегреческого – «неизданный». Ненапечатанный. Не для печати, а для узкого круга. Также и  слово «юмор» – от латинского «жидкость». В средние века считалось, что количество жидкости напрямую связано с чертами характера. И действительно, чем больше человек выпьет, тем веселее становится. Да и понятие «комический» происходит от древнегреческого обычая хорошо напиться на празднике в честь бога Вакха. «Комос» – веселая толпа пьяниц, – от них и пошел жанр комедии.

Итак, послушаем анекдоты с очень длинной бородой (V век новой эры), которые рассказал житель римской провинции Африка  Амвросий Макробий.

«Богатые трофеи

Ганнибал карфагенский убежав (от римлян) к царю Антиоху, очень тонко пошутил. Антиох хвастался ему своим громадным войском, которое приготовил для войны с римлянами: показал, что армия сияла золотом и серебром. Подвел даже к колесницам с серпами, ко слонам с башнями, к коннице, увешанной яркими украшениями. И, глядя на все это великолепие, царь хвастливо заметил Ганнибалу: не думаешь ли ты, что уж этого будет достаточно римлянам? Тогда карфагенянин, подшучивая над неопытностью и слабостью так дорого вооруженного войска, сказал: думаю римлянам этого будет вполне достаточно, даже если они очень жадные.

Сила привычки

            У древних был такой обычай, – он назывался «на дорожку», – все, что на пиру останется,  предавать огню. Отсюда шутка Катона. Некий Альбидий, который все свое добро проел, а дом, – последнее, что у него осталось, – потерял в пожаре, по мнению Катона, сделал это «на дорожку». То есть то, что не смог проесть, согласно обычаю предал огню.

Ты – мне,  я – тебе

Мать Марка Брута Сервилия, которая за небольшие деньги  получила от Цезаря очень дорогое имение и обрекла на распродажу имущество добрых граждан, не избежала язвительного замечания Цицерона: «Сервилия добыла это имение,  после того, как привела Терцию, чтоб вы уже точно знали, как лучше всего делать приобретения». Ведь дочь Сервилии была Юния Терция, она же – жена Гая Кассия. А диктатор Цезарь, как известно, развлекался и с матерью, и с дочерью. После сказанного общество немедленно подняло на смех роскошества старого развратника, так чтоб подобное зло не стало опасным.

Осторожно, каламбур!

            Некий Планк в судебном заседании ради друга хотел сбить с толку свидетеля, и спросил, чем свидетель занимается, (хотя и знал, что тот по профессии сапожник). Свидетель ответил, мол, как и принято в Вечном Городе, обрабатываю галлу. Подразумевалось название сапожной кожи. Но этим двусмысленным заявлением обратил свое занятие в прелюбодеяние. Ведь Планк  нехорошо подумал о недавно вышедшей замуж Мевии Галле.

На коротком поводке

            После бегства в Египет на вопрос, что же там поделывает Антоний, его  друг ответил: то, что обычно делают в Египте собаки. Пьет и убегает. Поскольку хорошо известно, что в этой стране все собаки, напуганные крокодилами, бегают и пьют.

Не узнаю тебя, Муций!

Публий, когда увидал вечно озлобленного Муция очень печальным, заметил: «Не знаю, либо Муций  задумал какую-то гадость, либо что-то хорошее».

Химчистку ей, химчистку!

            Фавст, сын Суллы, когда у его сестры в одно и то же время было сразу два любовника, – Фульвий, сын суконщика и Помпей, по прозванию Пятно, сказал: я удивляюсь, что у сестры пятно, когда у нее есть суконщик.

Свет и тени

            У Луция Маллия, который считался лучшим художником в Риме, как-то обедал Сервилий Гемин. Когда он увидел некрасивых детей хозяина, то сказал:  – Маллий, ты лепишь совсем не так, как рисуешь.

        А я, – отвечает Маллий, – обычно леплю в темноте, а рисую при свете.

Очарование разочарования

            Демосфен, возбужденный славой Лаиды, чьей красотой тогда восхищалась вся Греция, пришел, чтоб самому овладеть такой прославленной девушкой. Когда же услышал, что одна ночь с нею стоит полталанта, удалился, сказав при этом: «я не покупаю разочарование за такую цену».

 

 

Старость не в радость

            Марк Цицерон, когда на обеде у Дамазиппа хозяин, предложив очень посредственного вина, сказал: «пейте фалернское – ему уже сорок лет»; ответил: «для своего возраста оно недурно сохранилось».

Не по Сеньке шапка

            Цицерон, когда увидел своего зятя Лентула, человека не очень выдающегося ростом, с длинным мечом на боку, спросил: «Кто это моего зятя к мечу привязал?»

Не узнаю брата Колю

            Марк Цицерон в своих колкостях не щадил даже родного брата. Когда в провинции, где Квинт Цицерон правил, Марк увидел медное изваяние брата, по обычаю очень высокое и значительное, (хотя брат был маленького роста), Цицерон заметил: «тут не мой брат, тут полтора моих брата».

Игра природы

            В консулат Ватиния, который длился-то всего несколько дней, стала известна изящная острота Цицерона. «Очень удивительный год у нас в консульство Ватиния: при нем ни зимы не прошло, ни лета, ни даже осени».

Консул на час

            Каниний Ревилий  был консулом всего один день, поскольку, когда взошел на ростры и принял почетную должность консула, сразу же от нее отказался. На что Цицерон заметил: «какого работящего консула мы получили – ведь он в свой консулат ни разу глаз не сомкнул».

Спрашиваете – отвечаем

            Когда Цицерон прибыл в лагерь Помпея и этот соперник Цезаря спросил у него, почему так поздно приехал, ответил: «я приехал ничуть не поздно, – как я понимаю, еще ничего не готово». На второй вопрос Помпея, где зять  Цицерона Долабелла, сказал: «вместе с твоим свекром Цезарем».

Выбирай слова

Лепид на заседании сказал сенаторам: «за эти деньги я не буду делать дела». На что Туллий заметил: «а я за эти деньги не сделаю тавтологий».

Из жизни крупных животных

            Август, когда кто-то ему с трепетом показал свою книжку и то протягивал руку, то одергивал назад, спросил: «ты что слона кормишь?»

И еще о стипендиях

            Август, когда Пакувий Тавр попросил у него подарок, сказал:

«Многие мне говорят, что я даю тебе мало денег, но ты им не верь».

Железная логика

            Алий, снятый с поста начальника конницы, требовал для себя добавочного жалованья и говорил Августу: «Я прошу тебя не ради наживы, но чтоб тебе не показалось, что я прошу меньше, чем следовало». На что Август немедленно ответил: «а ты убеждай всех, что много получил, а я не буду отрицать, что много дал».

О воинской доблести

            Один офицер, в походе получил ранение камнем и от него – длинный шрам на лбу. Он очень хвастался своими подвигами, на что Август ему заметил: «ты, – говорит,–  когда убегаешь, поменьше назад оглядывайся».

Горбатого Августу не исправить

            Гальб, у которого был огромный горб, частенько в суде просил Августа:

        Исправляй меня, если что заметишь.

        Я могу только поправить, но исправить тебя не в состоянии.

Меню Ирода

Когда Август услышал, что в Сирии Ирод, иудейский царь, приказал убить среди младенцев и своего сына, сказал: «Лучше бы Ироду кушать свиней, чем сыновей».

Подушка должника

Когда Августу доложили о громадных долгах, которые некий римлянин позанимал у двухсот граждан, Август приказал на распродаже его имущества купить подушку. И пояснил изумленным слугам: «Такая подушка просто необходима для сна, если на ней спокойно спал тот, кто столько должен».

Следы Цезаря

             Некто очень похожий на Юлия Цезаря приехал в Рим из провинции и сразу обратил на себя всеобщее внимание. Август приказал привести к нему этого человека и, посмотрев на него, спросил:

        Скажи мне, юноша, бывала ли твоя мать в Риме?

        Нет, – сказал он, и недовольно добавил, – но мой отец частенько.

Против ветра не плюют

Во время второго триумвирата Поллион, на которого Август, славившийся изыманием в казну имущества неугодных, написал непристойные  стихи, сказал: «А я промолчу. Ведь не очень легко писать против того, кто может занести в черный список».

 

 

Как Август сенатора обидел

Август, хотя его никто не просил, сам оплатил долги одного сенатора, сорока должникам. А сенатор в благодарность написал так: «да, всем дал денег, а мне – ничего».

Долг платежом красен

Некий ветеран, у которого были судебные неприятности, подошел при всех к Августу и попросил о заступничестве в суде. Тот без промедления выбрал кого-то из охраны и поручил ему защиту. Тогда ветеран воскликнул с надрывом: «А я, Цезарь, когда у тебя были неприятности в битве при Акции, не посылал своего заместителя, а сражался за тебя сам». И показал полученные раны. Цезарь покраснел и пришел на защиту, из опасения, что покажется не столько высокомерным, сколько  неблагодарным.

Каждому свое

Август, которому понравились музыканты работорговца Торония Флакка, подарил им пшеницы, хотя других музыкантов обычно награждал деньгами. В следующий раз Цезарь снова попросил этих артистов, но Тороний  извинился так: «прости, Цезарь, но они уже на мельнице».

Беспроигрышная коммерция

Одержав победу над Антонием, Август возвращался домой. По дороге ему встретился лавочник с поздравлениями и попугаем в руке. Этого попугая он научил говорить так: «Здравствуй, Цезарь, победитель, император». Цезарь, удивившись любезной птице, купил ее за двадцать тысяч нуммов. Соседний торговец, к которому ничего от его щедрости не перепало, убедил Цезаря взять и другого попугая, которого попросил принести. Доставленная птица выдала то, чему ее научили: «Здравствуй, победитель, император, Антоний». Нисколько не обидевшись, Август повелел первому продавцу разделить со вторым полученные деньги.

Отцы и дети

Дочка Августа славилась своей распущенностью. И среди близких друзей он любил говорить, что у него две любимых дочери, которых ему нужно терпеть: государство и Юлия.

Единение сердец

На гладиаторском зрелище жена Августа Ливия и его дочка Юлия привлекали всеобщее внимание различием собственной свиты. Поскольку Ливию окружали почтенные мужи, а вокруг Юлии собралась роскошная молодежь. Отец тут же послал дочери записку: «эх ты, посмотри только, как сильно отличаются две главные женщины государства». На что она написала изящный ответ: «В чем отличие?  И эти старички тоже будут со мной».

 

Парикмахеру на заметку

Юлия рано начала седеть и часто красила волосы. Август, случайно заметив это, спросил, чего она больше хочет, быть седой или лысой. И когда она ответила: «я, папа, больше хотела быть седой»; он сказал: «что же ты твои рабыни так спешат сделать тебя лысой?»

Генерал и генеральская дочь

Юлия, легкомысленная дочь Августа, которой ее близкий друг советовал  поступать благоразумно и  брать пример с отца, ответила: «Папа забывает, что он Цезарь, но я помню, что я дочка Цезаря».

Право первой ночи и права последующих

Когда участники гулянок удивлялись, как Юлия удосужилась родить сыновей похожих на ее мужа Агриппу, если далеко не он один пользовался ее благосклонностью, Юлия сказала: «А я никогда не беру на борт пассажира, если корабль не полон”.

Удивительное – рядом

Подобное   рассказывают и о дочери Популия Марка. Когда кто-то удивился, почему животные хотят самцов только ради продолжения рода, она ответила: «на то они и животные».

Ватинию на орехи

Гладиатор Ватиний, которого во время представления забросали камнями, потребовал у распорядителей запретить бросать на арену что-либо, кроме плодов. Случайно в эти же дни Касцеллий, которого кто-то спросил, можно ли считать орех плодом, ответил: «Если запустишь в Ватиния, то можно».

Игра в две руки

Луций Цецилий, когда Гай Цезарь, после игры в мяч, другим приказал дать по 100 сестерциев, а ему одному пятьдесят, сказал: «Что же это? Мне не одной рукой играть надо, а двумя, чтобы больше получить?»

 

(Амбросий Аврелий Теодосий Макробий, Сатурналии, книга II, главы IIVI).